Сергей Варшавчик (warsh) wrote,
Сергей Варшавчик
warsh

Categories:

Совок - бессмысленный и беспощадный



Воспоминания Степана Ивановича Пересадько (9.01.1907–19.12.1979), написанные им в 1977-1979 годах.

Голод

Партия выдвинула лозунг: борьба за хлеб - борьба за социализм. Партийный актив постоянно с уполномоченными находился в селах без права выезда оттуда. Я только ночью тайно мог прибыть домой, переодеться, взять деньги и надо было сразу же возвращаться назад в село, куда был прикреплен. Зарплату получали семьи.

Мы отвечали за сев, уборку и хлебозаготовки, которые выполнялись с большим трудом, из-за того, что в селах было еще много единоличников и зачастую хлеб они прятали у себя на участках в ямах или в лесу. Сельские активисты ходили по дворам, забирали все, что находили и сдавали хлеб на заготовительные пункты. Из центра спускались такие огромные планы хлебозаготовок, что приходилось забирать последние килограммы зерна, и никто не думал, чем люди будут сеять весной и что они будут есть.

1932 и 1933 годы на Украине были неурожайными, и начался голод. Зачастую, опухшие люди выходили летом на работу в поле и не возвращались домой, там же и умирали, смерть косила целые семьи. Часть крестьян двинулась в города, но и в них было не лучше. По утрам мертвых убирали со скверов, тротуаров и из подъездов, складывали на подводы и вывозили на кладбища, не разбираясь, что это за люди и откуда. В селах создавались специальные похоронные команды, которые ездили по дворам, вывозили трупы и хоронили. Были случаи, когда ели детей. Многие дома в селах стояли заколоченными, это означало, что семья или вымерла, или куда-то подалась искать пропитания.

В колхозах организовывались интернаты для детей, у которых умерли родители.

Часть голодающих двинулась в Белоруссию, где положение было лучше, но откуда-то сверху поступило указание перекрыть все железные и проселочные дороги; так для множества людей закрылись пути спасения от смерти. Умирали и единоличники, и колхозники, и активисты, которые создавали новую жизнь и организовывали колхозы.

Сколько людей погибло в эти годы от голода, неизвестно, данных опубликовано не было. Миллионы людей можно было бы спасти от смерти, но руководство страны - Сталин не принял никаких мер. Требование ставилось одно: выполнять планы хлебозаготовок и создавать колхозы.

В это время в колхозе на работе от голода умер мой отец, мать случайно выжила, а я к себе забрал сестру Соню, другого ничего сделать не смог.

Зато в каждом районном центре были организованы так называемые пятидесятки или шестидесятки, куда входили ответственные работники партийного комитета, райисполкома, отдела внутренних дел, прокуратуры, суда. Они пользовались магазином, где каждая семья за мизерные деньги могла получить хлеб, муку высшего сорта, всевозможные колбасы, мясо, консервы, молочные продукты, сахар, кондитерские изделия и т.д.

Тридцатые годы - террор

В моральном отношении 1930-1941 года были очень тяжелыми. Работников районного звена поставили в такое положение, что годами находясь уполномоченными на селе, они не могли без разрешения райкома партии, хотя бы на некоторое время отлучиться оттуда.

В 1930 году я женился на учительнице начальной школы Недогарко Зинаиде Ивановне. Никаких торжеств не было: мы расписались, к нам пришли только отец с матерью, вместе скромно поужинали и все. Если бы я как-то отметил свое бракосочетание, то был бы подвергнут разносу в парторганизации, вплоть до исключения из партии. Мы не знали, что такое пойти с семьей в кино или провести вместе даже такие революционные праздники как 1-ое Мая (обычно в это время на свекле вели борьбу с долгоносиком) или Октябрьские дни (были в поле на вспашке зяби и вывозке свеклы, следили, чтобы работали комбайны и тракторы). В отпусках не были по 5-6 лет, не говоря уже о том, что выходных дней в воскресенье для нас и подавно не существовало. Запрещалось также праздновать дни рождения. В октябре 1931 года я с женой, и сосед отметили годовщину рождения сына, и кто-то донес в райком. Меня вызвали туда и обвинили в том, что устроил религиозный обряд. Каким-то чудом удалось избежать партийного взыскания.

Работая директором МТС, я имел служебную легковую машину, но секретарь райкома Вовченко не позволил на ней из Харькова привезти в Зачепиловку жену с двумя детьми, а разрешил послать только грузовую, которая в пути сломалась, и семья добиралась ко мне почти двое суток. С горем пополам они, наконец, приехали, я с поля заскочил домой, переодел чистую рубаху и через час уехал в поле на уборку.

А на следующий день в районной газете появилась заметка, что Пересадько напижонился, а сам занимается вредительством, т.к. комбайны работают плохо. Меня немедленно вызвали на бюро райкома. И только благодаря уполномоченному обкома партии, прикрепленному к моей МТС, с которым мы днями и ночами не слезали с машин, и который выступил в мою защиту, разговор ограничился только обсуждением.

Здесь же сидел начальник районного отдела НКВД и не заступись за меня наш уполномоченный, не знаю, чем бы это все кончилось, и остался бы я жив.

В таких условиях, в постоянном напряжении проходили самые лучшие молодые годы, работали на полный износ и ни об отдыхе, ни о семье и речи не было. В молодости я любил петь песни, но в тридцатые годы песни не пелись, все лучшие чувства были притуплены.

Период 1936 - 1940 годов был заполнен страхом, что везде враги народа. Органы НКВД из сил выбивались, выполняли план по разоблачению врагов народа, за это получали ордена и продвигались по службе. Все газеты были заполнены сведениями о врагах, и если попал в печать, то на следующий день арест, затем пытки и уничтожение. Судов по таким делам не существовало, правосудие вершили тройки, пятерки и семерки, создаваемые органами НКВД.

Когда я учился в Харькове, у нас, бывало, месяцами шли партийные собрания, проводились они после занятий и зачастую до 24 часов. Стоило на этом собрании кому-то выступить и обвинить ректора или преподавателя, что он где-то и что-то не так сделал, то на следующий день этот человек исчезал и больше не появлялся. Были специально завербованы доносчики из числа слушателей, которые выслуживались и топили честных коммунистов. Одним из таких был некто Криницкий из Западной Украины, который донес на многих, в том числе и на меня, что я сын кулака. И вот в начале 1938 года, когда большинство слушателей уже были направлены на работу, мне пришлось доказывать документально, кто я такой, и кто мои родители. В мороз, в одних летних туфлях я добирался пешком по снегу до райцентра Ульяновки, чтобы достать необходимые документы.

Карельский фронт

В первых числах апреля наша дивизия прибыла в город Кемь на берегу Белого моря. Примерно 18-22 апреля пришел приказ сдать зимнее обмундирование и теплое бельё. Всё было сдано, солдатам выдали пилотки. В это время было тепло, грело солнышко, таял снег, но в лесу его еще было много. Я и командир теплое бельё и меховые телогрейки не сдали.

Вскоре поступила команда сдать 26 лошадей и 29 апреля нас снова погрузили в эшелон, по железной дороге повезли дальше на север и 1-го мая 1942 года выгрузили в Мурманске. На следующий день пошел снег, а нас на теплоходе переправили на западный берег залива в район северо-западнее Мурманска.

В это время ударил мороз, снегопад усилился, началась пурга. Мы начали двигаться на северо-запад по единственной военной дороге в направлении на Ура-Губа. Дорогу, которую постоянно заносило снегом, расчищали дорожные отряды и отбрасывали снег на обе стороны. Получалось, что шли как бы в глубоком коридоре с глубокими сугробами по сторонам. В конце концов дорогу занесло снегом и все транспортные автомашины тыловых подразделений полка и дивизии застряли. До переднего края дошла только пехота и артиллерия на конной тяге.

Наша же батарея с двумя кухнями и питанием сумела пробиться, и мы вышли к реке Западная Лица в район сосредоточения полка. Это примерно в 70 километрах северо-западнее Мурманска. Пурга не утихала. Солдаты из снега делали для себя и лошадей укрытия и навесы, которые сразу же заносило снегом. Люди остались в снежных пещерах и спаслись те, кто был рядом с лошадьми. Хорошо, что у нас был сухой паек и несколько мешков сухарей, этим и питались.

Мороз крепчал, пурга усиливалась и люди, одетые в летнее обмундирование, начали замерзать, терять рассудок и стали совсем неуправляемыми. Многие ослепли от снега и их приходилось вести на веревке. У некоторых начались галлюцинации, другие падали на колени и молились, разговаривая с семьями, или безвольно бродили по сопкам.

У нас в батарее были кухни, продукты и мы своих солдат почти нормально кормили. Пехота голодала и насильно отобрала у нас два мешка сухарей и уворовала двух лошадей. Их забили, и солдаты ели сырое конское мясо, спасаясь от голода.

Через несколько дней, когда пурга прекратилась, мы, вооружившись шестами-щупами, стали отыскивать примерные места стоянок. Находили и откапывали из-под снега оставшихся в живых коноводов, согревавшихся рядом с лошадьми в этих снежных «землянках». Но зачастую было уже поздно.

И вот наша дивизия, насчитывавшая 13 тыс. человек, так и не приняв боя, стала полностью небоеспособной. Замерзло более 800 человек, а в нашей батарее - двое. По трупам безразлично ходили, как по дровам.

В этом районе в обороне стояла 10-я стр. дивизия, в подразделениях которой были теплые палатки с печками. Но кто-то у них пустил слух, что наши люди заражены чумой и нас даже близко не подпускали к этим палаткам, а ведь можно было спасти много жизней.

По приказу мы отошли на 40 км к Мурманску. Там были старые землянки и в них набивалось столько людей, что когда потом их освобождали, в землянках оказалось много насмерть задушенных. Тысячами обмороженных и заболевших солдат и офицеров 152-й дивизии были забиты все госпитали Мурманска и других окрестных городов.

Жуткая система, в которой люди - лишь винтики и щепки.
Tags: back in ussr, краткий курс НКВД, мемуар, трагедии ХХ века
Subscribe

Posts from This Journal “краткий курс НКВД” Tag

promo warsh september 8, 2012 14:52 35
Buy for 500 tokens
    (с) warsh Посетить Париж и не побывать на Эйфелевой башне, это всё равно, что познакомиться с девушкой и... не потанцевать с ней.     (с) Анна Варшавчик Ничего удивительного, что встреча со всемирной достопримечательностью окрылила меня.     (с) warsh…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments